С Новым 1918 годом

Революция революцией, а праздник — по расписанию — перефразируя известный афоризм начнем мы свой рассказ о Туле, встречающей новый 1918 год.

Сегодня последние дни рокового семнадцатого и наступающий восемнадцатый — первый год полномасштабной Гражданской войны в России — рисуются нам исключительно в темных тонах голода, разрухи, братоубийственной войны. Да, это действительно было так, но несмотря ни на что, никто из наших предков не спешил унывать. И каким скудным не был праздничный стол, как бы не мерзли туляки в почти неотапливаемых домах и квартирах, какие бы опасности не подстерегали на улице, — новогоднее настроение преобладало над всеми ужасами войн и революций. Газета «Тульская молва» убедительно это доказывает.

Праздник детей и швейцаров

Наши предки умели пошутить и от души посмеяться над действительность, каковой бы она не была.

«Какой-то мудрец, а может быть и не мудрец вовсе, изрек истину, заслуживающую того, чтобы повторить ее в наши печальные дни. — с таких слов начинался рождественский фельетон в одном из предновогодних выпусков газеты «Тульская молва» за декабрь 1917 года. — Он сказал: „Рождество — это праздник детей и швейцаров“.

Почему детей? — задается вопросом автор фельетона по фамилии Лесно (вероятно псевдоним. — С. Т.) и сам же себе отвечает. — Потому что все пестрые и веселый затеи Рождества для них… Елка в ее блестящем наряде, подарки рождественского деда, смех, санки, морозный ясный день, красное зимнее солнышко, гуси, поросята, пряники и пр.

Почему швейцаров? — продолжает фельетонист. — Потому что среди всех обитателей Государства Российского они единственные, которые не вынимают из карманов, а, наоборот, кладут в карман...

Достаточно швейцару произвести „с праздничком гражданин буржуй“, — глядишь — рубль уже в кармане».

Буржуи тогда еще не перевелись.

«Из всего вышеизложенного очевидно, что тот, кто назвал Рождество праздником детей и швейцаров — вполне прав. Так по крайней мере было до сих пор, и может быть так и будет», — наивно предполагает В. Лесно, возвращая читателя следующей частью своей заметки в суровую реальность.

Ёлка из березовых дров и кредитных билетов

«Представите себе, если вы, конечно, не швейцар, которые в данном случая в счет не идут, что у вас двое прелестных детишек, ожидающих от вас всего того, что они вправе ожидать от Рождественского деда… — обращался к современникам В. Лесно. — Во-первых — елка...

Вы покупали осенью березовые дрова по 60—70 рублей за сажень. А попробуйте купить теперь рождественскую елочку, из которой, во-первых, не выйдет и восьмой сажени дров, а, во-вторых, которая все-таки елка, а не береза — и вы увидите, что меньше четвертного елочных дел мастер с вас не возьмет.

Впрочем, если вы человек изобретательный — попробуйте сделать елочку из березовых дров, это и дешевле, и практичнее».

Тула, страдающая от недостатка дров, которых городскому самоуправлению сначала было не на что покупать, а потом — неоткуда взять, тяжело переживала холод, который в те годы был не сродни нашей плюсовой новогодней слякоти. Промерзшие стены почти неотапливаемых домов и квартир волновали обывателя чуть ли не больше скудного питания. Хотя и то, и другое лаконично дополняли друг друга, олицетворяя собой классическую русскую разруху.

«Украсить елку полагается различными бусами, шарами и звездами, —продолжал фельетонист. — но, право если вы человек экономный и думающий о своем будущем, вам выгоднее будет обвить елку гирляндами из кредитных билетов».

Да, именно так ценились тогда деньги, точнее их подобие, сохранившееся в истории под названием «керенки» — в честь министра-председателя Временного правительства А. Ф. Керенского. Такие казначейские знаки будут находиться в обращении вплоть до 1 октября 1922 года, когда, согласно декрету Совета народных комиссаров РСФСР от 8 сентября 1922 года, они де-юре утратят платежную силу. Обмен керенок на советский рубль образца 1922 года будет производиться в соотношении 10 000 к 1. Поэтому неудивительно, что цена цветной бумаги для вырезания новогодних гирлянд могла оказаться больше стоимости листов, на которых печатались печально известные денежные знаки.

В подарок — розги, на угощение — фантики

Рождественский фельетон в «Тульской молве» заканчивается словами: «Бедные столичные и городские дети: ваш праздник испорчен в этом году. Что даст следующий?».

Про следующие и подумать страшно, если уже в уходящем родителям предлагают такое: «Единственным доступным вашему обывательскому карману подарком детям является розга, которую в изобилии и не особенно дорого продают у входа в бани... Вместо пряников и других сладостей, которые видятся теперь только во сне, — повесьте сахарные карточки и бумажки от прошлогодних конфет, в которые для тяжести можно положить, если у вас останется случайно от обеда, корочку хлеба...»

Конечно все приведенные выше цитаты стерической заметки — предновогодняя шутка, но… с такой долей правды, что как-то и не весело.

Гуляния

Елок, подарков и сладостей дети в конце 1917 года все-таки дождутся. В газете «Тульская молва» сохранилось, например, вот такое сообщение: «30 декабря (12 января по новому стилю. — С. Т.) в помещении столовой при тульской почтово-телеграфной конторе и телефоне для детей служащих была устроена елка, во время которой играл струнный оркестр, организованный из служащих конторы, детям; собравшимся в количестве около двухсот человек были розданы подарки и сласти».

Развлечением для взрослых стали встречи Нового года в клубах и театрах, где проводились праздничные ужины и карнавалы. Посетить названные мероприятия можно было в две смены: первая смена непосредственно провожала старый 1917-й и встречала новый 1918-й с 23 часов 31 декабря до 4 часов утра 1 января, вторая смена занимала места с 5 утра и могла гулять до 9 часов того же дня. Соответственно холостяки и незамужние дамы преобладали в первой смене, семейные пары — во второй.

Кроме того, Тульский пивоваренный завод по сложившейся в период антиалкогольной кампании традиции, выпустил к праздникам солодовый напиток «Унион», который предлагалось каждому доставить на дом в любом количестве. Много ли оказалось желающих пить в новый год безалкогольное пиво «Тульская молва» не сообщила.

Зато поистине бесценный для своего времени подарок, сделал любителям выпить… Кто бы вы думали? Тульский губернский комитет по борьбе с алкоголизмом. Аккурат в новогодние праздники он начал отпуск денатурированного спирта. «Тульская молва» писала: «С понедельника 18 декабря (31 по новому стилю. — С. Т.) ежедневно, кроме праздников, с 10 часов утра и до 2 часов пополудни открываются работы 20 городских участковых комитетов по выдаче книжек на отпуск денатурированного спирта в следующих помещениях…» Список прилагался.

«Желательно предъявление удостоверение о необходимости спирта от организаций общественных, профессиональных или политических», — вот вам и бюджетный корпоратив. Правда, отмечалось в объявлении, «предъявление таковых удостоверений не гарантирует получение означенного в нем количества спирта». Ну что ж, как говорится, — «на безрыбье и рак рыба».

Еще одним отличием года 1917-го от 1916-го, как ни странно, стало обилие «ритатуйки». То есть аттракционов и прочих увеселительных приспособлений как для взрослых, так и для самых юных туляков. Откуда они взялись в год революции и куда пропали в предшествующий «мирный» год остается загадкой.

Так что, несмотря ни на какие невзгоды, даже в самые тяжелые периоды нашей истории праздники оставались праздниками. В конце 1917 года «Тульская молва» в последний раз проанонсирует и осветит новогодние торжества: в декабре 1918 года издание газеты прекратиться.

 

Сергей ТИМОФЕЕВ
опубликовано в газете «Тульский „Молодой коммунар“» 
№ 76 (12179) от 29.12.2017


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить