F3097 Op3 D148.jpg

Разговор о революции Октябрьской, столетие которой мы будем отмечать всего через полторы недели, нельзя начать, не вспомнив революции Февральской. Тула не внесла сколько-нибудь значимого вклада в названное событие, зато отпраздновала его грандиозно. Всеобщий подъём и ликование тех дней остались на страницах газет и в воспоминаниях участниках.

 

Из сообщений телеграфного агентства

hello html 4356f9bc

«… Нет, революционерками могут быть только брюнетки, — красное им к лицу. А блондинки должны поневоле сделаться украинскими сепаратистками — жёлтое и голубое. И вообще, партию следует выбирать перед зеркалом», — шутливо советовал своим читательницам петроградский журнал в начале 1917 года.

Мода на красные банты всё больше прельщала состоятельную публику. Интеллектуальные пристрастия — в том же русле: безумной популярностью пользуются труды о падении абсолютизма во Франции и провозглашении Первой французской республики.

Только ленивый не клеймит позором царскую власть и говорит о грядущем голоде. Тревожные слухи распространяются с молниеносной скоростью — жители городов часами томятся в километровых очередях, разговоры соответствуют моменту. Карточная система на хлеб добирается до Петрограда. Столичная публика более терпеть не намерена. А дальше, как писал Пушкину дворянин Тульской губернии, декабрист Александр Одоевский «из искры возгорится пламя».

О хлебном бунте, вооружённом восстании, перевороте и отречении Николая II туляки узнают из сообщений Петроградского телеграфного агентства, регулярно публикуемых в газете «Тульская молва»; редакция всецело принимает и приветствует февральскую буржуазно-демократическую революцию. Конец российской монархии встречают всеобщим ликованием. Опьянение свободой, позволившее на время забыть о бытовых трудностях и кровопролитной войне, пройдёт быстро.

 

 

В благоговейном экстазе

history1

7 (20) марта 1917 года. Тула, «Новый театр» (ныне областная филармония. — С. Т.). «Зал переполнен офицерством до последних пределов», — описывал происходящее корреспондент «Тульской молвы». «Развернулся занавес, за которым на сцене расположился разукрашенный красными лентами исполнительный комитет (новый коллективный орган власти в Тульской губернии. — С. Т.), загремела величественная Марсельеза, — все встали и словно застыли в благоговейном экстазе…». Большинству происходящее напоминало чудо и это понятно — представить такое ещё вчера было невозможно.

Впрочем, «чуду» предшествовали вполне закономерные события, если вспомнить уроки той самой Великой французской революции, что так будоражила умы и сердца прогрессивной общественности. Около 5 часов утра 3 (16) марта 1917 действительный статский советник и последний тульский губернатор Александр Николаевич Тройницкий вместе с вице-губернатором В. Н. Шеншиным без предъявления приговора, суда или следствия были арестованы революционными рабочими и солдатами Тульского гарнизона и помещены на гауптвахту на территории тульского кремля. При этом позаботиться о формальной стороне вопроса, как часто бывает в период революционных потрясений, никто не соизволил. 28 следующих дней чиновник проведёт под стражей де-юре оставался непосредственным начальником губернии. Со службы его уволят Указом Временного правительства только 31 марта (13 апреля) 1917 года.

Но у революции свои законы и при полномочном губернаторе старого режима новый руководитель губернии — губернский комиссар Временного правительства С. Р. Дзюбин — «сильно надорванным голосом» уже обращался к «гражданам новой России». Своё выступление в «Новом театре» он закончил словами: «К новой свободной жизни пойдём!». До ареста последнего теми же революционными рабочими и солдатами Тульского гарнизона оставалось десять месяцев.

И Тройницкий и Дзюбин в последующий период исчезнут в тюрьмах и ссылках, обстоятельства и место их гибели историкам не известно.

 

 

Нерешительное тульское офицерство

Торжественное собрание в «Новом театре» по случаю победы демократической революции продолжалось. Произнося пламенные речи на сцену поднимались бесчисленные ораторы. От имени тульского Совета рабочих депутатов говорил И. К. Гудзь, предложивший «вспомнить мучеников революции, декабристов». Все встали на минуту молчания. От городского самоуправления новую власть приветствовал городской голова А. А. Смирнов (вскоре его место займёт Дзюбин, соединив в своих руках власть в городе и губернии). Смирнов «сравнил переживаемый момент с весной, которую доселе сковывали ледяные глыбы реакции. Но вот взошло красное солнышко — и лёд растаял». Клятву от исполнительного комитета общественных организаций произнёс Г. Д. Лейтейзен (на фото справа): «Клянёмся, граждане офицеры, что не отступим от святого дела революции и доведём обновление родины до конца!

— Клянёмся! — как один ответили тысячи голосов».Лейтейзен31 10 17

20 января 1919 года политический комиссар 4-й армии Восточного фронта Гавриил Давидович Лейтейзен будет убит мятежными солдатами.

Пришло время выступлений от офицеров и тут случился конфуз. «Прапорщик Фомин в своей неудачно построенной речи бросил необдуманный упрёк местному офицерству, обвиняя его в нерешительности, с которой оно примкнуло к революции», — писала на следующий после тождеств день «Тульская молва». — «Послышались протесты, звонок председателя. Возмущение офицеров приняло резкую форму. На хорах (балконе. — С. Т.послышались истерические рыдания.

— Товарищи, мы не для этого сюда собрались… Зачем это?»

Торжественный момент был омрачён неуместным выступлением косноязычного прапорщика и только «на силу в зале удалось водворить спокойствие». Победившая демократическая власть распорядилась Фомина немедленно арестовать и отравила его на гауптвахту. Вот такая, свобода слова.

 

 

По волею Божию

Революционные гуляние продолжались в Туле ещё несколько дней. Городские учреждения и общественные организации, забыв про все дела, слали новому правительству в Петроград поздравительные телеграммы со словами поддержки и пожеланиями плодотворной работы. Естественно началась борьба с символами «старого мира»: по решение Городской Управы из помещений удалялись портреты отрекшегося императора и его отца Александра III. «Большой портрет Николая II, находящийся в зале думских заседаний был завешен полотнищем парусины. Удалены также портреты наследника. Портреты императора Александра II освободителя оставлены».

Заключительным аккордом признания февральской революции и новой власти стало воззвание архиепископа Парфения к православным чадам Тульской епархии. Текст воззвания напечатали в «Тульской молве».

Епископ Парфений«По волею Божию в России совершился государственный переворот.

Царь Николай II-й отказался от Престола в пользу Великого Князя Михаила Александровича, а Великий Князь изъявляет готовность занять Всероссийский престол при условии, если на это будет воля народа.

Высшая власть в России перешла к Временному Исполнительному комитету Государственной Думы.

Благо России и наше личное благополучие требуют от нас, братья, чтобы мы спокойно ожидали изъявления воли Русского народа, строго и неуклонно исполняли свой долг перед Родиной <…>

Пастыри церкви! Успокаивайте ваших пасомых, руководите ими, наставляйте повиноваться предержащей Власти и молитесь с ними, чтобы Господь благословил нас и Родину нашу миром и благоденствием».

Архиепископ Тульский и Белевский Парфений избежит участи тогдашних политиков. В том же 1917 году он уйдёт на покой и умрёт своей смертью 16 января 1922 года на Украине.

 

Сергей ТИМОФЕЕВ 
опубликовано в газете «Молодой коммунар» 
№ 63 (12166) от 27.10.2017


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Последние публикации