Z6 f5t3uUGg
Первые три класса он окончил в Зайцевской школе Ленинского района Тульской области, а семилетку – уже в Туле, куда переехали его родители. «В день начала войны я был еще мальчишкой и работал после окончания торговой школы в Филипповском магазине продавцом хлеба. Называли нас тогда хлеборезами, потому что хлеб был в основном весовой, и каждую вторую буханку нужно было разрезать и взвешивать на весах. В середине рабочего дня в торговый зал народ вдруг повалил толпой. Что такое? У людей растерянные лица, суета. Война!» - вспоминал ветеран.


В ближайшие дни из магазина ушли на фронт четверо, а в конце войны ни один из них так и не вернулся. Вскоре стали появляться беженцы с западной границы, которые рассказывали об ужасах, с которыми пришлось воочию столкнуться: бомбежками поездов, расстрелами беззащитных людей, гибелью близких.

«В первых числах июля я, став курсантом Тульской военно-морской школы, был мобилизован для работы на оборонительных сооружениях в районе Вязьмы, Ярцева и Дорогобужа. Там были ученики старших классов, курсанты морской школы и студенты. Все работали, как требовала обстановка, до кровяных мозолей. После участившихся налетов фашистских самолетов работу выполняли в основном в ночное время. Нашим оружием были саперные лопаты, которые блестели, как столовые ложки, да лютая ненависть к фашистам», - продолжил свой рассказ Иван Петрович.

На глазах ребят юркие «мессеры», господствующие в воздухе, расстреливали наши тяжелые бомбардировщики, взлетавшие с ближнего аэродрома, и пилотов, спускавшихся на парашютах. Горько это было видеть и сознавать. Но были и радостные моменты: «На двух наших истребителей, двукрылых «ишачков», напали три «мессершмитта». Одного из них быстро сожгли, но наш летчик благополучно приземлился на парашюте. Зато другой продолжал вести неравный бой: одного сбил, второго поджег, а третий стал удирать к линии фронта. Но догнать его «ишачку» оказалось не под силу. Наш летчик был мастер воздушного боя, да только техника была у него слабовата».

Вернувшись домой месяца через три, ребята увидели, что Тула стала прифронтовым городом, где все делалось для укрепления обороны. «26 октября я был зачислен в состав Тульского рабочего полка от Центрального района. Командовал нашим батальоном Ведерников, и уже через четыре дня мы приняли бой на не совсем подготовленном к обороне южном склоне Рогожинского поселка. Прорвавшиеся фашистские танки, зашедшие с тыла, находились в более выгодном положении и в упор расстреливали нас. Из этого кромешного ада выбрались тогда немногие. На моих глазах гибли люди – мальчишки и старики-ополченцы»,- с горечью вспоминает ветеран.

Однако рабочая Тула встала несокрушимой стеной на пути Гудериана к Москве. С каждым днем она укрепляла свою оборону, помогала армии всем, чем могла. Организовывались партизанские отряды, диверсионные и разведывательные группы.

«В первых числах ноября я стал разведчиком, - рассказывает Иван Петрович. - Мне приходилось не раз пробираться в тыл к немцам под видом местного жителя и наблюдать за передвижением техники и войск противника. На задания ходил обычно в паре с Анатолием Сидоровым по Старо-Калужской дороге, которая контролировалась немецкими бронетранспортерами. За короткое время нам дважды удалось пройти в деревню Павшино и наблюдать движение гитлеровских войск к фронту. Но переходить линию фронта с каждым разом становилось все труднее. Поэтому выходили на задания или рано утром, или на ночь. Ночевали, где придется: то в стогу сена, то возле сгоревшего дома. Как-то возвращаясь с задания с Виктором Ткачевским, зашли в крайний дом, где проживала семья Мочалкиных. Хозяйка Евдокия Васильевна рассказала нам страшную историю про троих ребят из Тулы, которых немцы поймали, зверски пытали, а потом, так и не добившись ничего, расстреляли. Это были Дима Анкудинов, Саша Дубов и Коля Венедиктов».

Уже после войны Иван Петрович задался целью отметить подвиг своих юных товарищей по оружию. К 30-летию героической обороны Тулы при поддержке Косогорского металлургического завода был установлен памятник этим отважным разведчикам в деревне Беликово.

Сам же И.П. Натальчук в марте 1942 года был призван в армию и направлен в Краснодарское пулеметно-минометное училище, приняв участие в августе 1942 года в боях под Сталинградом, где был ранен. В 1943 году на Полтавщине получил контузию. Но в госпиталь не пошел: «Потому что было наступление, а это радость, идем вперед, кому же от своих отставать охота…» Участвуя в боях по освобождению Украины в составе 254-й стрелковой дивизии, на Днепровском плацдарме вновь был ранен и лечился в госпитале под Воронежем.

«Во взводе, где я был помощником командира, вместе со мной воевали белорусы, казахи, таджики, украинцы, и все были единой, боевой семьей. Фронтовые трудности, настоящие испытания еще сильнее сплачивали людей на борьбу с фашизмом. Запомнился случай в перерыве между боями, когда мы вошли в одно большое украинское село. Увидели церковь, где шла служба, и было полным-полно народу. Когда она закончилась, к нам подошел батюшка, поклонился, каждого перекрестил, поблагодарил и благословил: «Гоните супостатов, сынки! Все может родная земля: накормить вкусным хлебом, напоить из хрустально чистых родников, удивить невиданной красотой. Вот только защитить сама себя не может».

После второго ранения старший сержант И.П. Натальчук продолжил службу в роте связи, участвовал в Ясско-Кишиневской операции, освобождал город Умань, дошел до Бухареста.
В конце 1944 года он вновь попал в матушку-пехоту. Прошел с боями с Вислинского плацдарма до поверженного Берлина, а затем и плачущей от радости Праги, где и встретил День Победы с поцелуями, угощениями и счастливыми улыбками.

В 1947 году Иван Натальчук демобилизовался и вновь стал работать продавцом. В скором времени отменили карточную систему, и люди воспрянули духом. Затем Иван Петрович работал на шахте на Стрекаловке, женился и поселился с семьей на Косой Горе. Немало потрудился он и снабженцем в Косогорском стройуправлении, на автобазе в поселке Менделеевский, откуда и ушел на заслуженный отдых. Его всегда волновало наше прошлое, задевало за живое наше настоящее и всерьез беспокоило наше будущее. Такой уж это человек!

Однажды, в конце октября 2001 года, Иван Петрович достал из одного кармана «Пшеничную» из своих старых запасов, оставшихся еще с незапамятных талонных времен, а из другого – довольно щедрого урожая яблоки из собственного сада. Это был недавно выведенный сорт «Память воина», который отличается тем, что когда его разломишь пополам, образуются красные прожилки, словно набухшие кровеносные сосуды. Обычно весьма разговорчивый, в тот памятный день Иван Петрович был немногословен: «Давай помянем тех, кто пал тогда, в сорок первом, защищая Тулу. Вечная им память!».


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить