2329Дул холодный, осенний дождик. Мы занимали оборонительный рубеж. За поясами у каждого были гранаты, на плечах висели винтовки.

Пулеметчики устанавливали «максим». Окопы и блиндажи были вырыты на окраинах города — там, где еще совсем недавно кипела горячая работа на заводе, шла упорная учеба в институте.Первую атаку на Тулу немцы предприняли 29 октября. В этот день немецкие насильники испытали на своей шкуре сокрушительный удар вооруженных туляков.В 8 часов утра показались фашистские танки. Они шли развернутым строем. Бронированные машины пересекали поле, затем овраг. Вот уже можно было разглядеть белые кресты. Слесарь Петров вслух считал танки:
-Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…

Машин было семнадцать. Стальная лавина подвигалась с неимоверной быстротой. Было и страшно. Может быть, но ни один боец не дрогнул, не отступил. Рабочие подпустили танки на 50 метров и открыли по ним огонь. Фашисты ответили пулеметными очередями. Над головой послышался зловещий свист пуль. Смерть была совсем близко. Но тот, кто защищает родину, презирает смерть.Артиллеристы, расположившиеся позади рабочего полка, открыли сосредоточенный огонь. Прямой наводкой они били по танкам. И одна за другой воспламенялись фашистские машины. Не считаясь с потерями, гитлеровцы лезли вперед.

По приказу командира наш батальон отошел на новые позиции, но врагу удалось окружить некоторые подразделения. В одной из них находились мы. Два с половиной дня вместе со своими товарищами вели мы бой, прорывая вражеское кольцо. Многие из наших друзей погибли смертью храбрых. Остальных немцам удалось захватить в плен.

Подталкивая штыками, фашистские бандиты привели нас к офицерам. У одного из них грудь была увешана крестами. Он подошел к пленным, заложил руки за спину и долго стоял, всматриваясь в каждого.


Потом заревел:
– Рус, партизан!Его лицо исказила злоба. Он приблизился к одному из наших товарищей и с размаху ударил его рукояткой револьвера. У товарища с Косой Горы из уха хлынула кровь.Зверь был доволен своим поступком. Он стал тише и что-то пробормотал на немецком языке. Нас отвели в сарай. Несколько часов подряд здесь над нами глумились, избивали, допытывались, кто мы: партизаны, коммунисты… В сарае было 13 человек, и никто не ответил ни на один вопрос извергов.

Неизвестно, сколько пришлось бы нам пробыть в фашистском аду.


Помогло наступление частей Красной Армии. Стрельба становилась все ближе, слышалась все явственней. Вскоре почти совсем рядом затрещали пулеметы. В сарай вбежал меченый гитлеровскими крестами офицер. Он махал руками, ругался, был взбешен. Это он, фашистский мерзавец, решал нашу участь и приказал расстрелять пленных.

Нас вывели из сарая, и по пути к оврагу фашисты начали стрельбу. Мы видели, как наши друзья с окровавленными головами падали на землю. Через мгновенье другое — та же участь должна была постигнуть всех остальных. Никому из нас не хотелось быть пристреленным, как собака. Умереть не обидно в бою. И один из нашей группы неожиданно набросился на фашистского солдата. Завязалась неравная схватка. Гитлеровские бандиты бросились на выручку своего шакала. Этим воспользовались остальные. Один из нас сшиб с ног фашиста и вместе с ним стремительно покатился в овраг. Другому поднявшаяся суматоха помогла незаметно скрыться в полуразрушенном здании.

Спустившиеся густые осенние сумерки спасли от расстрела. Прижимаясь к сырой липкой земле, мы около километра проползли в направлении города и присоединились к своим товарищам.

Мы испытали на себе зверство фашистских варваров, их лютую ненависть к русским. Наши товарищи погибли, но пусть знают гитлеровские насильники, что они дорого заплатят за кровь наших друзей. Мы отомстим. И наша месть будет беспощадной и жестокой.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Последние публикации