DSC09574

«ЗЕМЛЯ ЭЛЬЗЫ» на тульской сцене

«Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши…»

Пьеса начинается с названия. Почему «Земля Эльзы»? Думаю, «земля» здесь — не почва и не планета. «Земля Эльзы» — это как Земля Санникова, ну или Земля Франца-Иосифа — это остров, «часть суши, со всех сторон окруженная водой». («Острова — как люди. Люди — как острова. … Мир велик, путь далёк, и ветер гонит корабли мимо новых островов. Зачем? Так ли уж важно обойти вокруг света? Не важнее ли один-единственный остров изучить до конца?» — сказал писатель).

И перед нами как раз такая попытка: через судьбу одного человека, Эльзы, показать (если не изучить) характеры нескольких поколений.

Остросоциальная пьеса на сцене тульского драмтеатра. Более того, пьеса СОВРЕМЕННАЯ. С вполне современным конфликтом «отцов и детей». Но обратите внимание: конфликт имеет «перевернутый» характер! Со времен Тургенева «отцы» выступали как воплощение ретроградства и всевозможных пороков, а «дети» несли в мир новые прогрессивные идеи и отношения. Здесь же все наоборот. Именно Эльза, прожившая трудную жизнь, знавшая голод, нужду, унижение и лишь на склоне лет узнавшая, что такое любовь, вступает в конфликт с новым поколением, для которого главное — собственность (и неважно, дом ли это, выстроенный в деревне руками родителей, или, например, квартира в Лондоне или на Лазурном Берегу…), а еще деньги и «общественное мнение». Последнее, кстати, выступает как повод добиться первого: собственности и денег.

Но ведь это поколение (дочь Эльзы Ольга, сын Василия Виктор, его жена Изабелла) — они же воспитаны как раз такими как Эльза, Василий Игнатьевич и их сверстники, которые все время откладывали «на потом» решение своих проблем. Не проблем страны, нет, своих: жили по принципу «стерпится-слюбится», авось как-нибудь, «худой мир лучше доброй ссоры» и т. д. — русский язык накопил множество поговорок на эту тему.

Воплощение такой жизненной философии — декорация в виде странной недостроенной «вавилонской башни» на сцене. Спектакль вообще богат символами. Например, кукла-марионетка Василия, которой он сам же и управляет, сломанный каблук, как невозможность продолжить путь, отвалившееся колесо детской коляски, велосипед, как ружье «выстреливающий в последнем акте», и т. д. Имеющий глаза да увидит, имеющий ум — да поймет. Написал бы: «имеющий уши да услышит», но с этим проблемы.

Аксиома: если на сцене одновременно говорят двое — зрители не слышат ни одного. А в этом спектакле, как в ток-шоу: актеры то и дело друг друга перебивают… Если это художественный прием — он явно неудачный. Как и монологи, произносимые скороговоркой.

В зале не раз ловил себя на мысли, что если сократить текст, постановка только выиграет: у исполнителей появится возможность показать свое отношение к словам, выделить интонацией главное… А после спектакля, в фойе, слышал: «половину слов не поняли!» от очень многих.

И еще одно очень важное замечание: Эльза, рассказывая о жизни, говорит, что ее называли фашисткой. Со всей полнотой ответственности категорически заявляю: в СССР того времени ЭТО БЫЛО НЕВОЗМОЖНО! Говорю как сверстник Эльзы. Может быть, сегодня — да, но тогда — нет! (Впрочем, это на совести автора пьесы Я. Пулинович, уж не знаю, зачем ей это понадобилось!)

Ну и в целом о постановке. Я бы посмотрел еще раз. Глубокая, мудрая пьеса и вполне достойное ее воплощение на тульской сцене. Замечательное музыкальное оформление, яркая игра актеров, без фальши и лишнего пафоса… Словом, рекомендую! Только садитесь поближе…

А. Филиппов